ЗБР-5. Героями не рождаются

ЗБР-5. Героями не рождаются

"А я ведь здесь с ней бывал... Да, точно. На свадьбе Кочана и Лерки. Народу тогда набилось, конечно... Вон в том углу тогда сидели, за стойкой. Ничего здесь не поменялось за полтора года. Тот же ящик из-под "семерки" в углу, тот же ди-джей... Даже шлюхи те же, кажется. Ничего не поменялось..."

- Бармен! Повтори двойную виски!

- Может, хватит тебе, парень? Шестая ведь уже!

- У тебя зубы, что ли, лишние есть? Я сказал - налей!

Шестая, седьмая - Косте было все равно. Он пришел сюда с одной-единственной целью - напиться. Видел в каких-то американских фильмах, что после расставания с девушкой парни всегда идут в бар. И напиваются вусмерть, чтобы наутро проснуться в обнимку с какой-нибудь шлюшкой, или с дикой головной болью - тут уж как повезет. Много ли непьющему... вернее, не пившему до сегодняшнего вечера Константину надо будет? Вот и он думал, что пара стаканов - и вечер, головной болью отзывающийся в висках, перейдет в такое же утро. Это как умереть и воскреснуть, только при помощи первоклассного вискаря и ненавязчивой музыки, которая на деле отбойным молотком била по ушам, мешая сосредоточиться на своем вселенском горе.

Материться про себя уже надоело. Вслух - не поймут, не одобрят, не посочувствуют. А вот в трезвяк позвонить могут, и закончит этот вечер хоккеист Константин Клюквин в теплой компании районной алкоты, на казенной койке под капельницей. Как говорят в Одессе, "оно мне надо?". Попытки разговорить бармена к успеху не привели, поэтому Костя старался задушить ненависть к еще недавно любимой Полине самостоятельно, вливая в себя одну порцию "Чиваса" за другой. "Оказывается, не дано настоящему мужику понять, чего хотят женщины. Вот чего ей надо было? Айфоны-майфоны, сапоги итальянские, шубки норковые... На курорты каждый месяц ездила... Эх, Поля, курица ты без гарнира... Че ж тебе еще-то надо было?.."

Стакан снова опустел. "И ведь как будто не пил! Хотя ноги-то одеревенели, заплет...заплет...заплетаются, блин! Кто бы отнес мой прибор в тубзик..."

Неожиданно с другого конца длинной барной стойки раздался испуганный женский писк. Хоть взгляд и потерял свою прежнюю четкость, Клюквин смог собрать глаза в кучу и посмотреть на источник писка. Два мужика, про которых в криминальных сводках пишут "лица неславянской внешности", тащили к выходу девицу в коротком красном платье. Девица выглядела не столько испуганной, сколько опешившей от такой наглости гостей с юга, и ее сопротивление выражалось лишь тоненьким попискиванием в духе "хамы! пустите!". Но гостям эти призывы были что слону дробина, и они никак не реагировали на пищание красного платья. Охрана бара тоже не проявляла активности, посчитав, видимо, южан гораздо более серьезным противником, чем бухие мужики, которых секьюрити каждый вечер десятками вышвыривали из заведения. Тут уж лучше не связываться, могут же сдачи дать, костюм дорогой попортят... В общем, "пойдем отсюда, Колюня, что-то здесь неспокойно становится..."

Костя любил женщин. И всегда заступался за них. Но только не сегодня. Сегодня душа хоккеиста была полна ненависти к прекрасному полу, и он решил выразить эту ненависть бездействием и злорадным созерцанием тщетных попыток красного платья вырваться из цепких лап гостей столицы.

Уже у самого выхода из бара дорогу компании преградил внушительных габаритов мужик с цепью на шее, которого Костя увидел первым, войдя в бар пару часов назад. Мужик с цепью что тогда, что сейчас, казался пьяным в зюзю, но на ногах держался твердо, не шатался, хотя моргал с интервалом секунд в десять. Разборки не получилось - стоило южанам в привычно нахальной манере посоветовать обладателю цепи свалить с дороги, как тут же один из неудавшихся любовников получил нокаут кулаком в глаз, а второй, очумело глядевший на все это действо, словил ногой в ухо. Поверженные "гости", с которыми так негостеприимно обошлись, ушли, изумленно тряся головами и звякнув на прощание колокольчиком над дверью. Девица, еще недавно щебетавшая про хамов и сволочей, проскользнула обратно к барной стойке и уже увлеченно беседовала с каким-то хмырем в светлом пиджаке и лаковых до неприличия туфлях. Мужик с цепью тоже вернулся за стойку, попросил у бармена кружку светлого и вернулся в позу, в которой Костя застал его, входя в бар - в позу мыслителя, обдумывавшего очередную великую мысль.

Костя не почувствовал стыд, нет. После шести с половиной порций чистого виски стыдиться уже не получается. Да и что тут такого - ну не заступился за какую-то шмару, что с того? Но какое-то чувство, больше похожее на любопытство, все-таки бегало в непривычном к спиртному Костином мозгу. Даже в туалет уже не хотелось.

Отчаянно не хватало компании. Бармен разговаривать не желал в принципе, особенно после клюквинского выпада насчет лишних зубов. Не глядя плеснул еще одну порцию и отвернулся, делая вид, что протирает бокалы. "Ну и пес с тобой, халдей... Не очень-то и хотелось".

- Чего ерзаешь, паря?

Это было так неожиданно, что Костя не сразу сообразил - обращаются к нему. Мужик с цепью, еще полминуты назад сидевший на другом конце стойки в позе мыслителя на унитазе, сейчас стоял над Костей, как над "жмуром", перебирая пальцами цепь на шее и почти не глядя на Клюквина.

- Ты это мне говоришь? - Костя еще не до конца понял, что разговаривают с ним.

- А кому еще, барной стойке, что ли? - мужик с цепью грузно плюхнулся на соседнее место и крикнул бармену, уже восьмой раз протиравшему один и тот же бокал:

- Братан, пссс... Братан, плесни-ка нам по стопочке нашей, "Столичной". Надоело уже эту бурду западную пить.

Бармен, за долгие годы работы привыкший уже ничему не удивляться, достал рюмки и налил по сто грамм водки. Незнакомец молча вонзил в себя "стопарь", даже не подумав закусить. Костя, в которого уже чисто физически не лезло, заставил себя отхлебнуть из рюмки лишь раз, посчитав, что такой расклад не будет плох ни для кого - ни для мужика с цепью, ни для Кости.

- Уффф, хорошо пошла... Что, баба бросила? - внезапно спросил мужик, все так же почти не глядя на Клюквина.

- А тебе-то что?

- Да просто интересно. Алкоту-то местную я всю наперечет знаю. И проблемы у них одни и те же - жена - дура, дети - олигофрены, на работе не клеится, с любовницей в койке тоже - гы-гы - не клеится... А ты, я вижу, не бухарик, к алкоголю непривычный.

- Ну и что с того? - спросил Костя, как-то вдруг потерявший желание обсуждать свое горе с малознакомым амбалом с цепью.

- Да так, ничего... Просто все такие вот парни, с которыми я разговаривал в этом баре, ужираются тут вусмерть по таким мелким проблемам... Баба его, видите ли, бросила... Горе-то какое...

- А ты думаешь - не горе? Пафос тут, конечно, неуместен - сказал Костя уже чуть потише, - но ты зря волну гонишь. Я эту, как ты выражаешься, бабу любил... Да что там, и сейчас люблю. Шесть лет вместе, еще со школы... Можешь ржать, но я мечтал с ней семью создать. И до сих пор не верится, что разбежались. А ты говоришь - не горе...

- Не горе, - упрямо повторил Костин собеседник.

- Ну и что же, по-твоему, настоящее горе? - ехидства Косте всегда было не занимать, и мужик это заметил.

- Засунь свой сарказм себе куда подальше. И тогда я, может быть, отвечу на твой вопрос. Ты-то со своей телкой еще сбежишься - что, первый раз, что ли? Разошлись-сошлись, это у вас, тинейджеров, запросто... Ты родного человека потерял на время. А я - навсегда.

Наступила тишина. Бармен узвякал свои бокалы куда-то к другому краю стойки, видимо, посчитав здесь свою миссию выполненной. Костя долго вглядывался в мужика с цепью, все так же смотревшего куда-то вбок, в сторону.

- Малой я тогда совсем был, - вдруг начал рассказ мужик. - в четвертый класс ходил, и учился вроде неплохо - четверки да пятерки. Школа была для меня новая - мы с родителями и сестренкой переехали в Москву из Архангельска. Батю перевели в Генштаб. Он у меня военный... Был. Дали квартиру трехкомнатную, в новом доме. Военные в то время жили очень неплохо, в Архангельске мы вообще чуть ли не богачами считались. Это потом военными станут зады подтирать, а тогда... В общем, сам знаешь. Батя каждую неделю рыбу красную приносил, икру, конфеты шоколадные - жуткий дефицит, днем с огнем не сыщешь. В общем, жили как короли. У нас и видик был - японский, самый лучший тогда. Папин друг барыжил видеотехникой, подогнал и нам один экземпляр, по старой дружбе. И кассет к нему - штук сто, а может, и больше. Не у каждого работника партаппарата такая коллекция была! Разобрали мы с сестрой те кассеты, которые нам родители позволили взять. Она - сказки всякие, мультики западные. А я - что пожестче. "Терминатор", "Рокки", "Робокоп", всякие полицейские... Смотрел эти кассеты запоем - конечно, когда родители на работе были. Так хотел быть похожим на этих героев американских... В школе пацанам рассказывал содержание этих фильмов. Школа-то была обычная, для детей пролетариата... А откуда у пролетариата видеомегнитофон, да еще с американскими фильмами? В общем, стал я в классе божеством. Особенно когда начал водить пацанов да девчонок домой смотреть видик, как говорится, живьем. Тут уж мне полный почет и уважение начали оказывать, чуть ли не на руках в классе носить...

Костя слушал пьяную исповедь мужика, но пока слабо понимал, при чем тут его история с Полинкой и какие-то видеокассеты. "Про какое же время он рассказывает? Восьмидесятые вроде...". А мужик тем временем продолжал.

- Ну и поехал у меня на почве этих фильмов. да всеобщей славы, крышак. Стал я косить под героев этих фильмов, под Терминатора да Рэмбо. Игры для соседских пацанов придумывал соответствующие. Я, мол, Робокоп, они все - бандиты, которых я должен перебить. Приходилось, конечно, перед игрой показывать им фильм, иначе они нифига не понимали - кто такой Робокоп, откуда он... На уроках-то про робокопов нам не рассказывали. Мочить бандитов да спасать красоток на детской площадке во дворе своего дома - это было круто, конечно, но в то же время скучно. Стал я мечтать о настоящем подвиге. Засыпая, представлял себе, как бандиты нападают на нашего учителя математики, Виктора Яковлевича, и как я его спасаю. И он за это ставит мне пятерку в четверти. Или как соседскую кошку хулиганы завязывают в мешок и бросают в реку, а я ее спасаю, и мою фотографию в "Пионерской правде" печатают... В общем, фантазий у меня было выше крыши.

Мужик достал из кармана пиджака мятую пачку "Кента". Достал одну сигарету, затянулся и продолжил повествование:

- Поругались мы как-то с сестрой. Она маленькая была, седьмой год только пошел, будущей осенью должна была в школу идти, в первый класс. Даже не помню, из-за чего поругались, хоть убей... По выходным родители уезжали на дачу, а нас с собой брали не всегда. Тогда времена были другие, не то, что сейчас. Соседи все были знакомые, по крайней мере в нашем подъезде мы успели познакомиться почти со всеми. И даже оставаясь одни в трехкомнатной квартире, мы по мнению родителей, были в бОльшей безопасности, чем на даче, где мы могли сбежать на реку, заблудиться в лесу, и еще кучу всяких глупостей провернуть... В общем, в тот день оставили предки нас с сестрой одних и рванули на дачу. Я оставался за старшего, должен был следить за Ленкой - это сестру мою так звали... А вместо этого мы с Ленкой разругались в пух и прах. В общем, свалил я из дома, забыв свою обязанность старшего брата. Пошел с пацанами на пустырь в километре от дома. Прихватили мяч, поделились на две команды и начали гонять круглого...

Мужик вдруг как-то очень нервно затянулся сигаретой, потом резким движением смял ее в пепельнице... "Припадочный какой-то", решил Клюквин. Посидев пол-минуты неподвижно, мужик все-таки решил рассказывать дальше.

- Неладное я заметил через час, когда в сторону нашего дома проехала пожарная машина. Потом вторая, через минуту - третья... Посмотрев на север, где находился наш дом, я ахнул - в небо поднимался густой столб черного дыма. Парни, как по команде, свернули матч и рысью кинулись в сторону дыма. Я тоже побежал за ними, про себя думая: "Ух ты, круто как! Вот он, шанс показать свой героизм! Сейчас-то я точно кого-нибудь спасу...". Чем ближе было к нашему дому, тем отчетливее я понимал, что горит именно он. Мне было уже не так весело - все-таки несчастье кого-то из соседей - я ведь знал их почти всех - не могло меня веселить. Прибегаем... Бармен!!! Ну где ты, мать твою. ходишь?!

- Чего хотите? - бармен нарисовался за считанные секунды.

- Налей еще сто грамм. Ты извини, братан, не могу дальше без допинга... Уфф, пошла вроде как... Ну ладно. Прибегаем мы к дому. Там люди визжат, собаки воют, пожарники бегают с рукавами своими, раскатывают их. Я как глянул... Кхм... Из нашего окна этот столб-то валит. Из нашего... Как кинулся я в подъезд, про все на свете забыв. Милиционер меня схватил, держит, не пускает внутрь. Я ему в челюсть съездил - даром, что четвероклассник, драться-то умел... Еще два мента подбежали, схватили меня за руки, за ноги, оттащили кое-как... Я реву белугой... Ленка ж там осталась... Что я родителям скажу... Вот он, герой гребаный... Сестру не уберег...

Костя увидел, как тяжело становилось мужику сдерживать слезы. Вонзив в себя еще стопарь, он перевел дыхание и немного успокоился.

- В общем, потушили нашу хату кое-как. Правда, ловить там было уже нечего - все сгорело начисто, плюс еще две квартиры зацепило, сверху и снизу. И холл между квартирами... Так нам и не сказали, почему возгорание случилось. То ли проводка оказалась хреновая, то ли Ленка спичками баловалась и случайно подожгла что-то... В общем, вот так вот, пацан. Весь мой фетиш героический в тот же вечер прошел. Я с тех пор телевизор не смотрю, только газеты читаю. И видика у меня с тех пор больше никогда не было - даже когда своей семьей обзавелся... А ты говоришь - баба бросила...

Костя молчал, потрясенный. Даже последние слова мужика, кинутые вскользь, с издевкой, не зацепили его. История. конечно, дикая, что и говорить... Жалко девчонку. И мужика этого жалко.

Мужик вдруг встал. Кинул на стойку штук десять тысячных купюр, развернулся, и, не прощаясь, ушел, звякнув колокольчиком над дверью. Бармен мрачно пересчитал купюры, кинул в кассу и отошел к другому концу стойки, к компании, которую собрала вокруг себя девица в красном платье.

Боль в голове вдруг, как по взмаху руки, прошла. Колотившееся с момента ссоры сердце успокоилось. "Пора уходить... Надо же, столько выпил, а идти могу, и почти не качаюсь...".

Выйдя из бара, Костя достал из кармана куртки мобильный телефон. Вздохнув поглубже, набрал номер, который за шесть лет выучил наизусть.

- Алло! Полина, привет! Не спишь? Можно, я сейчас приеду?..



P.S. Помните о близких.

Лучшие комментарии

khan khan 16.12.2013 21:15
э, а мне баллов поставить?:)
monk monk 16.12.2013 17:28
его то можно)

Комментарии 54

↑ Наверх